какие танцы входят в дивертисмент балет щелкунчик

П. Чайковский Балет «Щелкунчик»

Хореография состоит из танца и пантомимы. Танцы в балете принято делить на классические и характерные.

Характерный танецвыражает характеры: национальный, фантастический, комический, сказочный.

Пантомима– немая актерская игра, состоящая из выразительных жестов и мимики. Она, подобно оперному речитативу, связывает отдельные танцы, помогает развитию действия. Пантомима и танец объединяются в особом «действенном танце», или па д’аксьон.

Музыка в балете подчинена четким танцевальным ритмам. В классических балетах звучат вальсы, польки, галопы, старинные менуэты, гавоты, сарабанды, национальные танцы – итальянская тарантелла, испанское болеро, польская мазурка и др. Издавна применяются ритмы марша. Есть место в балете и для программно-изобразительной музыки, которая обрисовывает картины, объясняет сценические ситуации.

П. И. Чайковский сравнивал музыку балета с симфонией – многие герои имеют темы-характеристики. Их называют лейтмотивами (от нем. «ведущий мотив»).

По своему строению балет похож на оперу – он делится на действия, картины, сцены и номера. Чаще всего балет заканчивается апофеозом – заключением, в котором участвуют все исполнители.

Часто в балетное действие включается ряд танцев, расположенных в определенном порядке, который заканчивается балетной кодой. Подобная сюита называется дивертисмент (от франц. «развлечение»).

Увертюравводит слушателей в волшебство рождественской истории.

Маршсопровождает раздачу подарков.

Рост елки– чудо, которое видит героиня, попадая в мир сказки.

Дивертисмент из второго действия изображает праздник в волшебном царстве сластей Конфетюренбурге. Все эти танцы характерные:Арабский танец (Кофе),Китайский танец (Чай),Испанский танец (Шоколад),Русский танец (Трепак). Завершает дивертисмент Вальс цветов.

Задания:

1. Вспомните и запишите названия не менее 5 балетов русских или зарубежных композиторов.

2. Пользуясь диаграммой Приложения 4,найдите даты жизни П. И. Чайковского. Какие композиторы жили с ним в одно время.

3. Вспомните, какие произведения вы слышали, в которых использовался тембр челесты? Чем схожи эти произведения?

Источник

Пётр Ильич Чайковский. Щелкунчик

jpg

Что это такое

Один из самых известных русских балетов. Рассказанная музыкой история о том, что в мире бюргеров есть место чуду. Гофмановская сказка о любви доброй девочки и заколдованного юноши усилиями композитора Петра Чайковского (1840–1893) и либреттиста Мариуса Петипа превратилась в балет-сновидение. «Щелкунчик» разделил историю балета на «до» и «после», став к тому же самым известным балетом на тему Рождества.

jpg

Литературная основа

Сказка Эрнста Теодора Амадея Гофмана «Щелкунчик и Мышиный король» была опубликована в 1816 году. Позже она вошла во второй раздел первого тома гофмановского сборника «Серапионовы братья» (1819–1921). В этой книге рассказчиком сказки о Щелкунчике писатель сделал одного из членов литературного «братства» — Лотара, прототипом которого обычно считают литератора Фридриха де ла Мотт Фуке, автора знаменитой сказочной повести «Ундина».

jpg

Описанный в сказке Щелкунчик — это одновременно игрушка и столовая утварь для колки орехов. Такие фигурки под названием Nussknacker были распространены в Германии и Австрии с XVIII века.

Гофмановская манера причудливо соединять в одном тексте два мира — реальный и фантастический — проявилась и в «Щелкунчике»: старший советник суда Дроссельмейер оказывается придворным часовщиком из полусказочного Нюрнберга, а деревянный щелкунчик — принцем Марципанового замка.

jpg

В отличие от других гофмановских сказок («Золотой горшок», «Крошка Цахес», «Повелитель блох»), в «Щелкунчике» практически не звучат иронические мотивы в адрес главных героев — это один из самых поэтичных текстов в творчестве Гофмана.

Первые два русских перевода «Щелкунчика» появились практически одновременно, оба — в 1835 году. Однако основой для балетного либретто послужили вовсе не они. В 1844 году гофмановскую сказку по-своему пересказал Александр Дюма («История Щелкунчика»). Он освободил причудливую гофмановскую фантазию от множества сюжетных деталей, а принца-щелкунчика сделал лихим рыцарем, в чём-то похожим на героев собственных романов. Именно версию Дюма и навязал Чайковскому и балетмейстеру Мариусу Петипа директор императорских театров Иван Всеволожский. За либретто принялся Петипа.

Либретто

На первом этапе Петипа задумал ввести в балет революционную тематику, даже использовать в одном из фрагментов мелодию «Карманьолы». Шел 1891 год, буквально только что было столетие Великой французской революции. Из планов Петипа к «Щелкунчику»: «Толпа полишинелей. Карманьола. Станцуем карманьолу! Да здравствует гул пушек! Паспье королевы. В добрый путь, милый дю Молле». Последнее — слова из детской песенки, намекающие на бегство Карла Х в Англию после Июльской революции 1830 года во Франции.

Но мы-то помним, что сюжет о Щелкунчике пришёл к Петипа из дирекции императорских театров. Балету с революционной тематикой доступ на императорскую сцену был бы закрыт. Так что из окончательного сценария Петипа все революционные мотивы были изгнаны.

Сюжет Гофмана-Дюма также пострадал: из сказки выпала вся предыстория заколдованного юноши. Зато общая канва истории стала компактной и стройной. В первом действии главная героиня получает в подарок Щелкунчика, который с наступлением ночи вместе с оловянными солдатиками ведет бой против мышей во главе с Мышиным королем. В конце первого действия девочка спасает Щелкунчика, он превращается в прекрасного принца и ведет девочку за собой в сказочную страну. В финале она просыпается — это был всего лишь сон.

Многие мотивы из либретто Петипа проходят мимо большинства постановок «Щелкунчика». Так, например, снежная буря, которая обрушивается на главных героев (ведь счастья можно добиться, только пройдя через испытания), обычно превращается в безобидный «вальс снежных хлопьев». Исчезает игрушечный трамплин, выталкивающий на сцену оловянных солдатиков, готовых к бою с мышами. Знаменитое Адажио в оригинале танцуют не главная героиня и Принц, как можно подумать, а Фея Драже и принц Оршад, которого уже на премьере переименовали в принца Коклюша (в переводе с французского — «любимчик»).

В сказке Гофмана имя главной героини — Мари, а одну из её кукол зовут Кларой. Петипа назвал Кларой саму девочку. На этом сложности с именем не закончились: в советские времена возникла традиция звать главную героиню русифицированным именем Маша. Потом героиню стали называть и по-гофмановски — Мари. Аутентичным следует считать имя Клара, которое фигурирует в сценарии Петипа и в партитуре Чайковского.

Музыка

Музыка сочинялась тяжело. В феврале 1891 года Чайковский сообщает брату: «Я работаю изо всей мочи, начинаю примиряться с сюжетом балета». В марте: «Главное — отделаться от балета». В апреле: «Я тщательно напрягал все силы для работы, но ничего не выходило, кроме мерзости». Ещё позже: «А вдруг окажется, что… ‘’Щелкунчик’’ — гадость…»

Первая часть балета — это действие в чистом виде. Второе же, за исключением финала, представляет собой обычный для балета того времени дивертисмент. Идея кондитерского дивертисмента в Конфитюренбурге, городе сладостей, не слишком нравилась самому Чайковскому; впрочем, с поставленной задачей он справился блестяще.

В музыке «Щелкунчика» есть несколько пластов. Есть сцены детские и взрослые, фантастические и романтические, есть танцы дивертисмента. В музыке много аллюзий на культуру XVIII века: это, например, и галантный Танец пастушков, и Китайский танец, который, скорее, псевдокитайский (есть такой термин «шинуазри», то есть «китайщина»). А романтические фрагменты, наиболее связанные с эмоциональной сферой, становятся для композитора поводом для личных, очень интимных высказываний. Их суть непросто разгадать и очень интересно интерпретировать.

На пути симфонизации музыки композитор зашёл очень далеко даже по сравнению с «Лебединым озером» (1876) и «Спящей красавицей» (1889). Композитор обрамляет дивертисмент, который требовал от него балетмейстер, музыкой, насыщенной подлинным драматизмом. Сцена роста елки в первом акте сопровождается музыкой симфонического размаха: из тревожного, «ночного» звучания вырастает прекрасная, бесконечно льющаяся мелодия. Кульминацией всего балета стало Адажио, которое по замыслу Петипа танцевали Фея Драже и принц Оршад.

jpg

В марте 1892 года публике была представлена сюита из балета. Она имела большой успех: из шести номеров пять по требованию публики были повторены.

Первая трактовка

«Щелкунчик» и Петипа разминулись. Считается, что хореограф, пребывая в депрессии после смерти дочери, переложил всю работу на своего ассистента Льва Иванова. В сотрудничестве с ним Чайковский и заканчивал свой балет.

Впоследствии, уже после премьеры, газеты сообщали, что Петипа намерен представить его новую версию. Однако этим замыслам не суждено было осуществиться: балетмейстер так и не вернулся к своему проекту.

Премьера балета состоялась 6 декабря (18 декабря по новому стилю) 1892 года в Мариинском театре в Санкт-Петербурге в один вечер с оперой «Иоланта». Роли Клары и Фрица исполняли дети, учащиеся петербургского Императорского театрального училища.

Вопрос о том, сколько идей Петипа перешло в хореографию Иванова, дискуссионный. Иванов в основном иллюстрировал сюжет, не обращая внимания на драматические возможности партитуры. Именно у него снежная буря и превратилась в безобидный вальс снежных хлопьев. Второе действие балета критики назвали вульгарным: балетные артистки, одетые сдобными булочками-бриошами, были восприняты как вызов хорошему вкусу. Сам Чайковский также остался недоволен постановкой. Последний раз спектакль Иванова возобновляли в 1923 году, после чего он навсегда исчез со сцены Мариинского театра.

Другие интерпретации

jpg

Новый взгляд на балет Чайковского представили балетмейстер Александр Горский и художник Константин Коровин (1919, Большой театр). В их спектакле сцена представляла собой сервированный стол с огромным кофейным сервизом, из которого выходили танцоры. В финале Горский оставлял Клару в мистическом сне. Вместо Феи Драже и принца Коклюша Горский отдал Адажио маленьким героям — Кларе и принцу Щелкунчику. Эта идея оказалась настолько хороша, что прочно прижилась в России.

Ещё дальше пошёл Василий Вайнонен. Он откорректировал сюжет Петипа, заставив детей в финале первого акта повзрослеть, и выявил в балете историю девочки, полюбившей уродливую куклу (он назвал её Машей, и это имя надолго прижилось в отечественных постановках). Вслед за Горским Вайнонен убрал Коклюша с Феей Драже.

jpg

Общая тональность спектакля была светлой; это был идеальный детский спектакль с фантастическими фокусами, яркими куклами и ёлкой, сверкающей праздничными огнями. Трагические мотивы балетмейстер оставил без внимания. В финале Щелкунчик и Маша, как и положено в сказке, превращались в Принца и Принцессу. Этот спектакль стал своего рода эмблемой Мариинского театра.

Юрий Григорович, отталкиваясь от музыки Чайковского, в очередной раз переписал либретто, заимствовав лучшие идеи у Горского и Вайнонена. Григорович первым в России создал из «Щелкунчика» философскую притчу о недостижимости идеального счастья. В этом спектакле Маша, простившаяся во сне со своим детством, в финале просыпалась в своей комнате — снова девочка и снова среди игрушек. Эта история изумительно точно и гармонично легла на музыку Чайковского, выявив её драматический потенциал.

Между тем традиции пышного дореволюционного «Щелкунчика» продолжил великий реформатор балета Джордж Баланчин, создатель бессюжетных хореографических постановок, который оказал значительное влияние на развитие хореографической школы в США (1954, Нью-Йорк Сити балет). Когда-то, ещё будучи учеником балетного училища в Петербурге, он участвовал в том самом спектакле, который разочаровал Чайковского. Спустя многие годы он решил оттолкнуться от идей Иванова и поставить пышный дивертисмент, в котором сам сюжет убрал на второй план. У Баланчина дети, попав в кондитерский рай, остаются детьми и смотрят на происходящие чудеса со стороны. Адажио танцуют Фея Драже и Кавалер (так Баланчин обозвал принца Коклюша). Хотя в философские смыслы музыки Чайковского хореограф не углублялся, его версия стала самой популярной в США: на неё до сих пор ориентируются многие американские постановщики «Щелкунчика».

В 1973 году балет «Щелкунчик» соединился с искусством анимации (режиссёр мультфильма — Борис Степанцев). Зрителей поразила — и поражает до сих пор — фантазия его авторов: в начальном эпизоде вместе с Машей танцует метла, а в Вальсе цветов Принц и Маша взлетают в небеса, подобно героям Шагала. И пусть главная героиня вопреки Гофману, Дюма и Петипа превратилась в девочку-служанку, эта версия «Щелкунчика» стала в России не менее классической, чем балет Григоровича.

Из версий XXI века отметим постановку «Щелкунчика» художником Михаилом Шемякиным и хореографом Кириллом Симоновым. Идеолог спектакля Шемякин вольно обошёлся с сюжетом, зато подспудно воскресил дух Гофмана, поставив балет как злой гротеск про мышиное царство. В финале крысы съедают Машу и Щелкунчика, превратившихся в засахаренных куколок.

Память о том, что премьера «Щелкунчика» прошла в один вечер с премьерой «Иоланты», сподвигла режиссёра Сергея Женовача вновь соединить вместе эти два произведения. В 2015 году, поставив «Иоланту» в Большом театре, он предварил её сюитой из «Щелкунчика» и заставил слепую Иоланту вслушиваться в музыку балета и сопереживать ей.

jpg

Музыку из «Щелкунчика» мы можем слышать не только в оперных или концертных залах. Она звучит за кадром во многих фильмах («Один дома»), мультфильмах («Том и Джерри»), телесериалах («Друзья»).

Рождественский балет

Есть несколько музыкально-сценических произведений, которые воспринимаются во всём мире как рождественские или новогодние. В Германии такова опера «Гензель и Гретель» Энгельберта Хумпердинка (хотя её сюжет не имеет отношения к Рождеству), в Австрии — оперетта «Летучая мышь» Иоганна Штрауса, в США и России — балет «Щелкунчик».

Американская традиция давать «Щелкунчика» к Рождеству обязана своим возникновением Баланчину. «Щелкунчик» в США — это синоним Рождества и зимних детских каникул. Любая, даже самая маленькая, балетная компания, каждая балетная школа показывает в декабре свой вариант балета. По смыслу многие из них восходят к пышной постановке Баланчина и мало отличаются друг от друга.

В советское время «Щелкунчик» по понятным причинам считался новогодним балетом. Многие культурные феномены, хоть сколько-нибудь связанные с праздником Рождества, в те годы привязывались к новогодней теме.

jpg

Билеты на новогодние представления «Щелкунчика» в Большом, Мариинском, Михайловском театрах, в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко раскупались задолго до Нового года.

После 1990-х, когда Рождество вновь стало официальным праздником, балет «Щелкунчик» мгновенно обрёл статус главного рождественского балета. И пусть его содержание выходит далеко за рамки религиозного праздника — «Щелкунчик» всегда дарит зрителям и слушателям самое настоящее рождественское чудо.

png

С Рождеством Христовым, дорогие читатели! Радости Вам, счастья, крепкого здоровья и всего самого доброго!

jpgpng

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Источник

Какие танцы входят в дивертисмент балет щелкунчик

thumbnail430 13112607

Балет-феерия на музыку Петра Ильича Чайковского в двух актах, трех картинах. Сценарист М. Петипа, балетмейстер Л. Иванов, художники К. Иванов, М. Бочаров, костюмы И. Всеволожского, Е. Пономарева, дирижер Р. Дриго.

Премьера состоялась 6 декабря 1892 года в Мариинском театре.

Действующие лица:

Действие происходит в одном из немецких княжеств в эпоху Гофмана (рубеж XVIII — XIX веков) и в сказочном городе Конфитюренбурге.

История создания

В 1890 году Чайковский получил заказ от дирекции Императорских театров на одноактную оперу и двухактный балет для постановки в один вечер. Для оперы композитор избрал сюжет полюбившейся ему драмы датского писателя X. Херца «Дочь короля Рене» («Иоланта»), а для балета — известную сказку Э. Т. А. Гофмана (1776—1822) «Щелкунчик и мышиный король» из сборника «Серапионовы братья» (1819—1821). Сказка была использована не в подлиннике, а во французском пересказе, сделанном А. Дюма-отцом под названием «История Щелкунчика». Чайковский, по свидетельству его брата Модеста, сам сначала «письменно изложил сюжет «Щелкунчика» со слов Всеволожского» и только затем приступил к совместной работе с хореографом Мариусом Петипа (1818—1910), сделавшим подробный план-заказ и балетмейстерскую экспозицию. Прославленный мастер, к тому времени служивший в России уже более сорока лет и поставивший множество спектаклей, давал Чайковскому самые подробные советы относительно характера музыки.

thumbnail430 13112608

Работа композитора вынужденно прервалась весной 1891 года, когда Чайковский отправился в США на торжественное открытие Карнеги-холла. Даже на пароходе он сочинял, но, понимая, что к назначенному дирекцией сроку не успеет, еще из Парижа отправил Всеволожскому письмо с просьбой перенести премьеры «Иоланты» и «Щелкунчика» на следующий сезон. Только по возвращении из поездки работа пошла активнее. В течение января и февраля 1892 года Чайковский закончил и оркестровал балет. В марте в одном из симфонических концертов Русского музыкального общества была исполнена сюита из музыки к балету под управлением самого композитора. Успех был оглушающим: из шести номеров пять по требованию публики были повторены.

По сценарию и подробным указаниям тяжело заболевшего Петипа постановку «Щелкунчика» осуществил второй балетмейстер Мариинского театра Л. Иванов (1834—1901). Лев Иванович Иванов, окончивший в 1852 году Петербургское театральное училище, в это время заканчивал карьеру танцовщика и уже семь лет работал балетмейстером. Ему, помимо нескольких балетов, принадлежали постановки половецких плясок в «Князе Игоре» Бородина и танцев в опере-балете Римского-Корсакова «Млада». В. Красовская писала: «Танцевальное мышление Иванова не опиралось на музыку Чайковского, а жило по ее законам. Иванов в отдельных элементах своей постановки как бы полностью растворяясь в музыке, из ее сокровенных глубин черпал всю спокойную, чистую, даже скромную пластику танца». «Нет в музыке «Щелкунчика» ни одного ритма, ни одного такта, который не перелился бы в танец», — отмечал А. Волынский. Именно в музыке находил балетмейстер источник хореографических решений. Особенно ярко проявилось это в новаторском симфонизированном танце снежных хлопьев.

thumbnail430 13112610

Репетиции балета начались в конце сентября 1892 года. Премьера состоялась 6 (18) декабря. Критика была противоречивой — как положительной, так и резко отрицательной. Однако балет продержался в репертуаре Мариинского театра более тридцати лет. В 1923 году спектакль был восстановлен балетмейстером Ф. Лопуховым (1886—1973). В 1929 году он создал новую хореографическую версию спектакля. В первоначальном сценарии героиня балета именовалась Кларой, но в советские годы ее стали называть Машей (у Дюма — Мари). Позднее постановки балета на различных советских сценах осуществляли разные балетмейстеры.

Сюжет

Рождественский сочельник в доме Зильбергаузов. Гости собираются на праздник. В зал вводят Клару, Фрица и их маленьких гостей. Все восхищены нарядной елкой. Детям раздают подарки. Часы бьют полночь, и с последним их ударом появляется крестный Клары Дроссельмейер. Умелый мастер, он приносит в подарок огромные механические куклы — Маркитантку, Солдата, Арлекина и Коломбину. Дети радостно благодарят доброго крестного, но Зильбергауз, боясь, что они испортят подарки, приказывает унести их в его кабинет. Утешая огорченных Клару и Фрица, Дроссельмейер вынимает из кармана смешного маленького Щелкунчика и показывает, как тот грызет орехи. Дети радуются новой игрушке, но потом ссорятся из-за нее. Фриц заставляет Щелкунчика разгрызать самые твердые орехи, и у Щелкунчика ломается челюсть. Фриц раздраженно бросает Щелкунчика на пол, но Клаpa поднимает его, укачивает как маленького ребенка, укладывает на кроватку любимой куклы и укутывает одеялом. Зильбергауз велит вынести из гостиной мебель, чтобы устроить в ней общий танец. По окончании танцев детей отправляют спать. Гости и хозяева расходятся.

thumbnail430 13112609

Зал превращается в зимний лес. Крупными хлопьями падает снег, поднимается метель. Ветер подгоняет танцующие снежинки. Постепенно метель стихает, в лунном свете нарядно искрится снег.

Сказочный город Конфитюренбург. Во Дворце сластей Фея Драже и Принц Коклюш ожидают приезда Клары и принца Щелкунчика. Все подготовлено к торжественному приему дорогих гостей. Клара и Щелкунчик приплывают по реке в лодке из позолоченной скорлупы. Все почтительно кланяются прибывшим. Клара изумлена богатством раскинувшегося перед ней города. Щелкунчик рассказывает, что Кларе обязан своим спасением. Начинается праздник, в котором принимают участие повелительница сластей Фея Драже, Матушка Жигонь и другие сказочные персонажи.

Музыка

В своем последнем балете Чайковский обращается к той же теме, которая была воплощена в «Лебедином озере» и «Спящей красавице» — преодолению злых чар силой любви. Еще дальше идет композитор по пути симфонизации музыки, обогащения ее всеми возможными выразительными средствами. Удивительно естественно происходит здесь слияние выразительного и изобразительного, театральности и глубочайшего психологизма.

Сцену роста елки в I акте сопровождает музыка поистине симфонического размаха — вначале тревожная, призрачная, рисующая суету мышей и странные ночные видения, она постепенно ширится, расцветает прекрасной бесконечно разворачивающейся мелодией. Музыка тонко воплощает все происходящее и в последующей сцене: и окрики часового, и барабанный бой, и военные, хотя и игрушечные, фанфары, и мышиный писк, и напряжение схватки, и чудесное превращение Щелкунчика. Вальс снежинок прекрасно передает ощущение холода, игру лунного света и в то же время — разноречивые чувства героини, оказавшейся в таинственном волшебном мире. Дивертисмент II акта включает в себя различные танцы: танец шоколада (блестящий испанский), кофе (изысканный и томный восточный), чая (ярко характерный, насыщенный комическими эффектами китайский), а также живой, в народном духе, русский трепак; изящно стилизованный танец пастушков; комический танец Матушки Жигонь с вылезающими из-под ее юбки детишками. Вершина дивертисмента — знаменитый Вальс цветов с его разнообразием мелодий, симфоническим развитием, пышностью и торжественностью. Удивительно изящен и тонок танец Феи Драже. Лирической же кульминацией всего балета является адажио (в первоначальной постановке — Феи Драже и принца, ныне — Клары и Щелкунчика).

На фото: «Щелкунчик» в постановке Григоровича в Большом театре

thumbnail430 17061916

Как полагалось в то время, критики отчаянно ругали новинку. И музыка не дансантна, и сюжет не для большого балета, да и главные роли исполняет зеленая молодежь из Театрального училища: Клару — Станислава Белинская, Щелкунчика — Сергей Легат. Итальянская балерина Антониетта Дель-Эра (фея Драже) также не произвела должного впечатления, станцевав свою партию всего на двух представлениях. В дальнейшем спектакль Иванова возобновлялся в родном театре дважды (1909, 1923), но уже с середины 1920-х годов навсегда сошел со сцены. Его сюжетная основа была ущербна прежде всего по отношению к главной героине, у нее отняли возможность выразить себя в танце. Да и финал всей истории оставался открытым: то ли Клара должна была проснуться, либо навечно оставаться в сказочном царстве сластей?

В качестве музыки Чайковского могли сомневаться только ретрограды-балетоманы. Критик Борис Асафьев писал о ней: «„Щелкунчик» — совершеннейшее художественное явление: симфония о детстве. Нет, вернее о том, когда детство — на переломе. Когда уже волнуют надежды еще неведомой юности. Когда сны влекут мысли и чувства вперед, а неосознанное — в жизнь только предчувствуемую. Словно раздвигаются стены детской комнаты и мысль-мечта героини и героя вырываются на свежий простор — в лес, природу, навстречу ветрам, вьюге, дальше к звездам и в розовое море надежд».

Эта характеристика композиторского замысла весьма проницательна, но к предложенному Петипа сюжету «Щелкунчика» такая музыка имеет весьма косвенное отношение. В партитуре второго акта немало трагических интонаций, характерных для симфонических сочинений Чайковского, но решительно не вяжущихся с бездумно-пряничной фабулой. Большинство последующих постановок «Щелкунчика», видоизменяя сценарий Петипа, пытались совместить его со своим пониманием музыки Чайковского. Однако, полная удача на этом пути, если и возможна, то пока не достигнута.

thumbnail430 17061919

Следующим по времени балетмейстером, рискнувшим самостоятельно интерпретировать «Щелкунчика», стал Александр Горский. Хореограф разбил свой балет на три акта, перенеся в зимнюю сцену финальный дуэт. Танцевали его Клара и Щелкунчик. Последний акт представлял откровенный дивертисмент. В этом спектакле, как и во всех последующих отечественных постановках, не нашлось места фее Драже и ее верному кавалеру с нелепым именем Коклюш. Московская новинка, показанная в не слишком подходящем для балета 1919 году, прожила недолго.

Еще более решительным был Федор Лопухов, в 1920-х годах возглавлявший петербургский балет. В 1929 году он поставил «Щелкунчика» в 3 актах и 22 эпизодах — как «плод детского воображения». В пяти эпизодах показывались рождественские праздники, в четырех рассказывалась (по Гофману) история превращения юноши в Щелкунчика, а в остальных торжествовала неуемная фантазия Машиных снов. Заметим, что отныне в России героиню балета будут звать не Кларой, а Машей (у Гофмана — Мари). Там, где не хватало музыки, действие обходилось без нее, порой артисты обращались к зрителям с речами. Декорации являли собой восемь больших щитов на колесиках, выкрашенных в разные цвета. Авангардного «Щелкунчика» ругали, по признанию хореографа, «не только враги — им сам Бог велел, — а и единомышленники». Спектакль, безусловно, инспирированный режиссерскими решениями Всеволода Мейерхольда пьес русской классики, прошел всего 9 раз.

Естественно, что театр, где родился «Щелкунчик», хотел иметь этот балет в своем постоянном репертуаре. Новую постановку в 1934 году поручили балетмейстеру Василию Вайнонену. В своем спектакле он опирался на традиции балета времен Петипа и Иванова, умело чередуя большие классические ансамбли (вальс снежинок, розовый вальс, адажио Маши с четырьмя кавалерами) с характерными танцами и пантомимой. В целом новый спектакль придерживался старого сюжета, хотя корректив было предостаточно. Дроссельмейер в доме Штальбаумов (родителям Маши вернули «гофмановское» имя) помимо заводных кукол (Паяц, Куколка, Негр) показывает детям из-за ширмы кукольный спектакль: «Щелкунчик влюблен в принцессу, но ее преследует крысиный король. Принцесса в ужасе, Щелкунчик приходит на помощь и избивает крысиного короля».

thumbnail430 17061918

Тем самым, зрителям, не читавшим литературного оригинала, должна быть понятнее предыстория грядущего ночного сражения. Сцена войны крыс и игрушек выделилась в отдельный акт и происходила в Машином сне. Картина с вальсом снежинок продолжала второй акт и происходила на «пустынной ночной улице». Сам вальс звучал и как лирическое отступление, посвященное волшебным узорам русской зимы, и как величание храброй девочки хором детских голосов. Третий акт начинался в лавке игрушек. Здесь таинственный карлик (переодетый Дроссельмейер) подшучивает над Машей, как бы в очередной раз испытывая ее, пока Щелкунчик-принц не прогоняет его. Игрушечная лавка преображается, начинается праздник. Характерные танцы сменяются розовым вальсом, затем Маша уже в классической пачке беззаботно танцует эффектное адажио с четырьмя кавалерами. Общая кода неожиданно обрывается, Щелкунчик застывает — сон окончен. В коротеньком финале зритель видит за окном спящую девочку. Ламповщик гасит уличные фонари.

Новый спектакль оказался удачным, более 70 лет он исполняется на родной сцене, превысив счет 300 представлений. Однако, не без изменений. В 1947 году крыс заменили на менее страшных мышей, исчез и карлик в начале последнего акта. В 1954 году появилась великолепная сценография Симона Вирсаладзе. Образ первой картины стал более волшебным, елка, то серебристо-розовая, то черная, соответствовала душевному состоянию героини, а праздник финального акта предстал более гармоничным, без излишней красивости. В целом «Щелкунчик» Вайнонена — Вирсаладзе стал классическим балетом XX века. В 1958 году театр подарил этот спектакль Хореографическому училищу, и с тех пор каждое новое поколение Академии русского балета танцует его на сцене театра на радость своим папам и мамам, а с ними — многочисленным зрителям.

Когда в 1966 году Юрий Григорович в московском Большом театре показал свой «Щелкунчик», многим показалось, что найдено идеальное решение партитуры Чайковского. Придерживаясь, в основном, сценария Петипа, хореографу удалось создать спектакль со сквозным действием. Его герои, окруженные друзьями-куклами, после нешуточной битвы пускаются в сказочное путешествие вверх по гигантской елке. Снежинки скрывают их от мышиной погони, друзья развлекают их «кукольными» пародиями на характерные танцы в старинных балетах. Близко к вершине в елочном храме происходит волшебное венчание Маши и Щелкунчика.

thumbnail430 17061917

Необычно решал Григорович образ Щелкунчика. Собственно кукла появлялась уже в прологе в руках «летящего» на праздник Дроссельмейера, затем крестный дарил Маше живую куклу, «поломка» которой не могла оставить равнодушной ни девочку, ни зрителя. И наконец, после победы над полчищем мышей в алом одеянии возникал истинно сказочный герой-принц. Укрупнился и образ Дроссельмейера. Он испытывает души героев всем прекрасным и страшным, что бывает в хорошей сказке. Он одновременно милосерден и коварен, незаметен и вездесущ. С этим персонажем в спектакль приходит Гофман, точнее гофманиана, просветленная музыкой Чайковского. Спектакль Григоровича не сходит со сцены Большого театра почти 40 лет, он неоднократно с разными составами исполнителей показывался по телевидению, существует и снятый в 1977 году телефильм. Однако, поиски иных решений «Щелкунчика» продолжались.

За рубежом спектакль Льва Иванова впервые был реконструирован Николаем Сергеевым в Лондоне в 1934 году. Другой бывший питомец Мариинского театра Джордж Баланчин неоднократно участвовал в оригинальном петербургском спектакле — от детских ролей до танца буффонов. В своем «Щелкунчике» (Нью-Йорк Сити бэллей, 1954) он, сохранив сценарий Петипа с феей Драже и Конфитюренбургом, сочинил новые танцы и мизансцены. Однако, уже постановки Рудольфа Нуреева (Лондонский Королевский балет, 1968) и Михаила Барышникова (Американский театр балета, 1976) испытали влияние спектаклей Вайнонена и Григоровича.

С тех пор многочисленные рождественские представления «Щелкунчика» принципиально отличаются, либо танцевально-полноценной партией Клары и попыткой хоть некоторой гофманианы, либо сознательным акцентом на праздник в городе сластей во главе с феей Драже.

Существуют и более нетрадиционные решения старинного балета, однако, пожалуй, самое неожиданное было реализовано в 2001 году в Мариинском театре. Инициатором и постановщиком стал не хореограф, а художник Михаил Шемякин. В новом «Щелкунчике» ему принадлежат не только декорации и костюмы, но и активная переделка либретто, и даже мизансцены. На долю хореографа Кирилла Симонова осталось лишь сочинение отдельных танцев.

thumbnail430 17061920

Уже в первых сценах перед нами предстает гротескный мир мещанского изобилия: огромные окорока, мясные туши, гигантские винные бутыли. Здесь рождественский праздник лишь повод обильной еды и выпивки, а танцы — удобный способ растрясти желудок. В этом мирке Маша — нелюбимая дочь, чье одиночество и болезненные фантазии не интересны ни родителям, ни гостям. Лишь Дроссельмейер из жалости дарит ей Щелкунчика, который становится ее долгожданным другом.

В сцене ночного сражения глаза зрителей буквально разбегаются. С игрушками сражается не жалкая стая мышей, а целое крысиное царство: семиглавый император с семьей, епископ со свитой, офицеры в камзолах и при шпагах, солдаты и даже артиллеристы. Традиционный бросок башмачка прекращает кровавый бой, и Маша со Щелкунчиком в огромном башмаке-самолете летят в иной, прекрасный мир. На их пути встает злая метель: женский кордебалет в черных трико, юбках и шапочках, на которых угрожающе колышутся снежные хлопья. Прекрасная музыка Чайковского, исполняемая в намеренно убыстренном темпе, неожиданно становится агрессивной. Под стать ей и яркий хореографический образ недоброй вьюги — несомненная удача балетмейстера. Преодолев эти испытания, герои прибывают во второй акт.

В городе карамельные колонны засижены мухами и гусеницами, шествуют огромные фигуры леденцов, человек-муха сражается со Щелкунчиком на шпагах. Маша, наконец, целует Щелкунчика, и он превращается в Принца. Па-де-де героев и общий вальс вселяют некоторую надежду, но финал устрашает. Посреди Конфитюренбурга вырастает многоэтажный торт, его венчают марципановые фигуры Маши и Щелкунчика, а в его средней части уже резвятся ненасытные крысята.

Справедливости ради следует сказать, что этот явно экспериментальный «Щелкунчик» пользуется устойчивым успехом у зрителей.

А. Деген, И. Ступников

На фото: «Щелкунчик» в постановке Шемякина в Мариинском театре

thumbnail300 13051102

. Дальнейшим шагом в творчестве Чайковского по пути симфонизации балета и насыщения танца конкретным образно-характеристическим содержанием явился «Щелкунчик» по сказочной повести Э.Т.А. Гофмана в свободном пересказе А. Дюма. Инициатива создания этого балета, как и «Спящей красавицы», принадлежала Всеволожскому, по наметкам которого был разработан подробный сценарный план Петипа. Хотя сюжет Гофмана сам по себе привлекал композитора, многое в том, как он оказался истолкован авторами балетного сценария, вызывало у него решительный протест.

Всеволожский и Петипа видели в сказке немецкого писателя-романтика прежде всего материал для эффектного и завлекательного зрелища. Действие двухактного балета исчерпывается первой его половиной; вторая часть представляет собой красочный дивертисмент в придуманном Всеволожским «Confitiirenburg’e» — «Городе сластей», куда ведут авторы либретто своих героев — девочку Клару и освобожденного от колдовских чар Щелкунчика. Больше всего смущал Чайковского именно этот «кондитерский дивертисмент». «. Ощущаю полную неспособность воспроизвести музыкально Confitiirenburg», — признавался он вскоре после начала работы над балетом. Но постепенно ему удалось найти свое решение, во многом независимое от сценария Всеволожского — Петипа, а кое в чем даже противоречащее ему. «Никакая сценическая постановка, — писал Асафьев, — до сих пор не была в состоянии превзойти увлекательность и занимательность сказочно-симфонического оркестрово-колоритного воздействия партитуры». Необычайная по богатству красок и тембровой изобретательности, сочетанию острой характеристичности с сочной полнотой звучания и подлинным симфонизмом партитура «Щелкунчика» несомненно намного превосходит замысел либреттистов и постановщиков балета.

Несмотря на то, что главными действующими лицами «Щелкунчика» являются дети, балет этот не может быть отнесен к области детской музыкальной литературы. Как верно заметил Асафьев, это музыкально-хореографическое повествование не столько о детстве, сколько о том переломном моменте в жизни, «когда уже волнуют надежды еще неведомой юности, а еще не ушли детские навыки, детские страхи. Когда сны влекут чувства и мысли вперед, в неосознанное — в жизнь, только предчувствуемую». Мир беспечного детства с его играми, забавами, ссорами из-за игрушек показан в сценах зажигания елки, раздачи подарков, танцев и хороводов из первой картины первого действия. Во втором действии перед Кларой и Щелкунчиком, превратившимся в прекрасного принца, открывается новый волшебный мир, полный таинственной прелести, и детство остается уже позади. Связующую роль выполняет симфоническая картина жутких фантастических снов Клары, войны мышей и игрушек, где и совершается тот душевный перелом, о котором пишет Асафьев. Происходящее тут же превращение Щелкунчика отражает распространенный сказочный мотив: добро и любовь торжествуют над злым волшебством (Известную параллель к истории Щелкунчика представляет, например, сказка о Царевне-лягушке. Аналогичный мотив находит отражение и в «Спящей красавице».).

Композитор находит яркие выразительные средства для обрисовки двух миров, сопоставленных в «Щелкунчике»: мира уютного бюргерского быта и таинственно влекущего, чарующего или пугающего и мрачно завораживающего фантастического мира. Начальные сцены веселого рождественского праздника в доме президента Зильбергауза резко контрастируют всему дальнейшему. Здесь преобладают простые и прозрачные оркестровые краски, привычные обиходные танцевальные формы (детский галоп, полька, вальс), порой с оттенком иронически окрашенной стилизации (выход родителей в щегольских нарядах времен Директории под звуки тяжеловесного менуэта, наивно-простодушный гросфатер). Элемент загадочного, чудесного вторгается в эту мирную обстановку в облике советника Дроссельмейера с его удивительными куклами. Музыкально он охарактеризован острыми причудливыми очертаниями мелодического рисунка, необычными комбинациями оркестровых тембров (например, альт и два тромбона), в которых слышится что-то смешное, нелепое и одновременно колдовское. Не случайно тема, сопровождающая выход Дроссельмейера, возникает затем в ночных кошмарах Клары.

С наступлением ночи оживает таинственный мир чудес и все окружающее предстает в необычном, тревожащем воображение свете. Тихая, нежная колыбельная Клары, убаюкивающей Щелкунчика, уже ранее проходившая дважды, теперь звучит по-новому благодаря наполненной оркестровой фактуре с арпеджиями арф, окутывающими простую бесхитростную мелодию мягким светом. Колорит музыки становится все более легким, мерцающим, вызывая ощущение прозрачной тьмы, освещаемой лучами лунного света (взлетающие пассажи флейты, арпеджии арфы). Но глухо, затаенно раздающийся сначала в густом низком регистре (бас-кларнет, туба), потом у высоких деревянных (флейта, гобой, кларнет) «стук судьбы» предвещает недоброе. Оживает ночная нечисть, выползают из своих щелей мыши и крысы («шуршащие» пассажи фагота и струнных басов), и в это время вдруг начинает расти елка, достигая огромной высоты. В музыке этот момент передан тремя мощными волнами нарастания, построенного на секвенционном развитии мотива, близко напоминающего тему любви из «Пиковой дамы», а также родственную ей тему скрипичного соло из антракта между двумя картинами второго действия «Спящей красавицы».

thumbnail430 rm1 036

Значение данного эпизода не ограничивается рамками иллюстративного сопровождения сценического образа, исполненная страстным волнением музыка передает душевный рост юной героини, впервые испытывающей зарождение новых, ей самой не вполне еще понятных чувств и влечений. Растущая елка — только символ, внешнее аллегорическое выражение более глубокого психического процесса.

На этом оканчивается первая половина симфонической картины, второй ее раздел изображает войну мышей и игрушек. Мышиные шорохи и писки, здесь сплетаются с боевыми кличами кукольного войска (фанфарная тема гобоя), дробью маленьких барабанчиков, «наступательными» остинатными ритмами. Разгул ночной нечисти внезапно прекращается, когда Клара бросает свою туфельку в мышиного царя и тем спасает Щелкунчика, который затем превращается в прекрасного принца. Эта сцена непосредственно переходит в следующую картину — волшебный лес, куда переносится Клара вместе с принцем, их приветствуют гномы с зажженными факелами. Испытания остались позади, торжественная плавно развертывающаяся тема звучит с все нарастающей силой как гимн стойкости и чистоте чувства. Первое действие завершается ритмически своеобразным «Вальсом снежинок», с группировкой фраз по две четверти, идущей «поперек» тактового размера. Так начинаются странствования Клары и спасенного ею Щелкунчика: хрустальный звон челесты в светлой мажорной коде звучит как предвестник ожидающих героев чудес и радостей.

Вступление к этому действию рисует картину полноводной реки со вздымающимися волнами, по которым скользит ладья, привозящая Клару и принца в сказочный Конфитюренбург: светлая мелодия в духе баркаролы, основанная на звуках бесполутонового ряда, оплетается фигурацией арф, создающей иллюзию плавного покачивания плывущей лодки.

После рассказа всеми приветствуемого Щелкунчика о ночных происшествиях идет большой дивертисмент, состоящий из сюиты характерных национальных танцев: блестящий темпераментный испанский; томный арабский с лениво покачивающейся квинтой в басу и приглушенным звучанием засурдиненных струнных; остроумно инструментованный юмористический китайский (широкие пассажи флейты с размеренным аккомпанементом двух фаготов, напоминающим автоматическое покачивание головой фарфоровых куколок); лихой русский трепак, за которым следуют изящный танец пастушков с двумя солирующими флейтами, комически разухабистая пляска французских полишинелей, и, наконец, завершающий весь цикл пышный и поэтически увлекательный «Вальс цветов».

В эту атмосферу светлого праздничного торжества неожиданно вторгаются нотки страстного волнения и почти драматизма в танцевальном дуэте, непосредственно следующем за вальсом. Это кульминационныи момент в развитии линии двух юных героев (По плану Петипа дуэт предназначался для феи Драже — персонажа, искусственно введенного в связи с замыслом Конфитюренбурга, — и принца Оршад. В современном балетном театре его исполняют Клара и Щелкунчик, что гораздо логичнее драматургически и больше соответствует характеру музыки.), перед которыми открывается новый большой мир человеческой жизни, одновременно и манящий и тревожащий. «. Здесь развивается мысль о сопутствующей мечтам и надеждам юности борьбе за жизнь» — так определяет Асафьев смысл этого балетного Adagio. Дуэт дополняют две сольные вариации — энергичная стремительная мужская в ритме тарантеллы и грациозная женская. Особенное внимание привлекает к себе вторая вариация, где внешняя холодноватость колорита (солирующая челеста, поддерживаемая легким аккомпанементом струнных и деревянных) соединяется с мягкой и нежной элегичностью. Завершается балет еще одним вальсом и апофеозом, в котором снова звучит безмятежно светлая ласковая тема вступления ко второму действию.

«Щелкунчик» впервые увидел свет на сцене Мариинского театра 6 декабря 1892 года вместе с «Иолантой». Противоречие между тем, что представлялось взору публики на сцене, и высокой симфонической содержательностью музыки Чайковского, неблагоприятно сказалось на судьбе произведения. «Успех был не безусловный, — писал композитор вскоре после премьеры. — Опера, по-видимому, очень понравилась, — балет же, скорее, — нет. И на самом деле он оказался, несмотря на роскошь, скучноватым». За пестрым чередованием разнохарактерных фигур и эпизодов с трудом улавливалась линия сквозного действия, к тому же многое, особенно во втором действии, было не безупречно с точки зрения хорошего вкуса.

«После ряда удачных постановок, как „Пиковая дама“ и „Спящая красавица“, — вспоминал будущий директор императорских театров В. А. Теляковский, — появилась невообразимая по безвкусию постановка балета Чайковского „Щелкунчик“, в последней картине которого некоторые балетные артистки были одеты сдобными бриошами из булочной Филиппова». Почти единодушно отрицательными были и отзывы критики как о спектакле, так и о музыке Чайковского. Только в свете дальнейшего развития хореографического искусства в начале XX века новаторское значение «Щелкунчика» могло быть по-настоящему оценено, и начиная с 20-х годов этот балет занял прочное место в репертуаре отечественных музыкальных театров.

Источник